Честно сказать, терпеть ненавижу смотреть как топчется на месте человек, ничего по сути из себя не представляющий, а нос возносящий, и громко говорящий о себе «личность». А что такое эта личность, что за хорек такой? Приблизился. Посмотрел. Проникся. Отошел. Внутри ощущение пустоты и возмущения, будто бы проспал премьеру предпоследнего спектакля в «Глобусе».
Ничто, и ничто золотыми буквами – ни движения ни деградации, только жевательный рефлекс общей массы отбросов, но громко как, но с вызовом – Личность!
Положим по неумению, по тупости и узости своего мирка не смог оценить, и это «личность» есть самобытное и самодовлеющее явление, оригинальное, свежее и способное на многое, на поступки и свершения. Положим, пусть так, допускаю. Тогда вот что ещё осталось разрешить, как отличить эту самобытность от другой самобытности?
Вот смотрите есть Алёна, которая любит шик, комфорт, финансовые излишки. Она изворотлива, способна на обман, и даже через самое себя переступит, лишь бы добиться цели. Но ведь, куда не глянь, везде такие Алёны, везде личности, везде глупость, узость, массовый психоз одноклеточных ценностей. Они считают себя успешными, умными, нужными людьми, решая вопросы штампом мышления и попадая в всеобщую кучу однотипности. Суждения на уровне зачатков ума, высказывания – в сплошь тривиальность, стёртость. Глупость! Узость! Но личность.
Где же, позвольте спросить, где же эта оригинальность, где свежесть и особенность?
Красиво сказанное, считается за авторитет, даже без обдумывания. Если «Журнал успешных» сказал, что вода и половое воздержание вредно для человека, то «личность» считает долгом и честью признать это и вносить в уши всем под ряд, а особенно тем, кто вне личностного психоза.
Никаких наработок мировоззрения, никаких своих убеждений – всё под давлением большинства личностей…как же эту личность можно считать самобытной, самодовлеющей, оригинальной? Это слепок, живое воплощение трудов мастера Натсуми Томита, или Джеффри Гормана не более.
Одиночество, как качество приближённости к действительному метапсихическому состоянию всего. Мысли, чувства, желания, реки побуждения, только используют для своего выражения волнуемую субстанцию, не изменяя ее, не проникая в самую суть. Мысли, чувства, желания, побуждения – есть только искаженные состояния первоначального Одиночества.
Одиночество не как чувство отсутствия, не как движения самосожаления. Одиночество нужно понять как состояние. Человек тратит много времени на то, чтобы забыть о действительном положении вещей. Он создает иллюзию в иллюзии, строит замок внутри Замка, пытается обмануть себя мимолетными видениями. Но когда все призраки утончаются рассветной песней зажженного неба, остается только одно – признать все случившееся игрой мирового эфира, признать изначальным своим состояние Одиночество. Искажение Первоначального Одиночества создало Иллюзию. Иллюзия – затмение Одиночества блеском мимолетности.
Счастье – не более чем оправданный софизмами здоровый цинизм.
Презрев пыль принесенных жертв, которая сложилась ступенями; закрыв глаза на страдания других, только способствующих, и подпирающих эту Пизанскую башню, наслаждаться своим сиянием изнутри. Неделю, месяц, год, час.
Многого ли стоит радость разделенная с другим от избытка? Лепта вдовы смотрится куда более благородно и возвышенно.
Творческое начало неистребимо.
Говорю не о трансцендентном источнике форм, говорю о стремлении человеческого духа выходить из запертой комнаты.
Если творческое начало раскрыто, если оно не потенция, а присутствующее кредо, то в любых ситуациях, вне условий и граней, оно найдет выход.
Невозможно представить себе мир без творческого энтузиазма. Мир, лишенный крыльев творческого духа – мертвый сателлит - слепой, грубый, холодный.
Человечество, утратившее тоску по блаженству незамутненного источника жизни, обречено на самоистребление или медленное угасание человечности.
Соприкосновение с искусством поддерживает целостность личности, дает глоток свежего воздуха, облагораживает, очищая и напитывая ритмами тайной гармонии.
Почему мы прибегаем к искусству, к этим плодам пульсации духа? Не потому ли, что угловатые формы грубой реальности нуждаются в антитезе, или даже, вызываются метаниями души к существованию антитезы, из которой она пьет нектар сходный с её природой?
Как и везде, здесь, древняя герметическая аксиома сияет во всей полноте: «Подобное притягивается подобным».
