Мой разум твоим колдовством овеян,

Ночным волхованьем натянуты струны,

И если Атропос удел осмеян,

Так брось же в огонь зазеркальные руны,

Забудь же о том, что сулит чернолесье,

Кипя тёмной жаждой разливно свирелью —

Там юность деревья бросают в бесчестье,

И гуще сжимаются страхи над елью.

Я твой атанор. Запрещенностью слога

Твоих заклинаний украшены стены,

Мне руки твои, как мечтанья сирены,

И твой поцелуй — Наблюдатель Порога.

Не помню иных песнопений. Налит

Узорчатый кубок твоею тревогой,

что сердце моё стынет в келье убогой,

И острые зубы Праматерь скалит.

Ты мне, словно птице, костёр восхода —

Призывно манящий набат гильотины,

Прозренье над пастью последней стремнины,

Ты первая синь глубины небосвода.

И горькой Атропос удел осмеян,

Ведь разум твоим колдовством овеян.